Повторение пройденного (лето, ТТВ, Париж и компания)

Ilda

Есть у меня одна мечта – оказаться возле собора в дождь и услышать, как разговаривают гаргульи. Существует легенда, хоть и не с Парижем связанная, – в стародавние времена в пещере у берегов Сены близ Руана поселилась злобная Гаргулья. Распугала она торговцев, что по реке добирались в Руан со своими товарами, да и жители города лишний раз боялись к реке подойти. Спас всех архиепископ руанский Роман, в качестве приманки использовал он одного из разбойников, отбывавшего наказание в городской тюрьме. Как только из логова своего, предвкушая славную трапезу, появилась Гаргулья осенил Роман её крестным знамением. Потеряла волю и силу Гаргулья, сожгли её на площади в присутствии всех горожан. Да вот только голова страшная не сгорела и пристроили жуть эту зубастую на стену собора, дабы другим чудищам неповадно было народ пугать. Гаргульи Нотр-Дама постарше соседок своих химер будут и, в отличие от них, не тунеядствуют – воду от собора отводят, чудищ отгоняют, да и людям о Страшном Суде напоминают.

«Мокрый, пепельный камень,
Город, полый внутри,
Радугой всходит в храме
День над тобой, Париж,
Роза мостов и улиц -
В пламени лепестков
Ангелы и Горгульи
Делят спираль веков.
Вечность - живая рана,
Чтобы продлился мир
Капает кровь Урана
В будущий эликсир.
Лишь Золотая Мера
С Неба пришедший Звук
Преображает верно
В труд вдохновенных рук.
Листья блестят на Солнце,
Дождь утонул в реке,
Формулы всех пропорций
Скрыты в твоей руке.»

Храмам Парижа... Автор - Генрих Фауст

Самойловы

Замечательно :good:

Ilda

Самойловы, спасибо! Для меня самое ценное в этой поездке было бродить неспешно, прочувствовав город.

Ilda

Гуляем дальше? Латинский квартал – вот где вечером жизнь бурлит и столько интересностей!.Ещё одной моей парижской хотелкой был знаменитый книжный магазин «Шекспир и компания» - продолжаю искать американцев в Париже

.Что особенного в книжном магазине вообще и в этом в частности? Мне ли вам об этом говорить? Здесь теряешься во времени, погружаешься в мир фантазий и реальных историй, вспоминаешь о старых мечтаниях и загораешься новыми желаниями. А у этого книжного магазина есть своя История.

«Магазин под названием Shakespeare and Co, когда-то названный Генри Миллером «книжной страной чудес», открылся в Париже в 1919 г. ...В 1917 г. дочь американского священника писательница и издательница Сильвия Бич, которая в конце Первой мировой войны изучала в Париже французскую литературу, познакомилась с хозяйкой литературного салона Адриенной Монье. Под ее влиянием в 1919-м Сильвия и открыла магазин англоязычной книги «Шекспир и Компания». Название, как гласит легенда, Сильвия увидела во сне.
Уютная лавка была комбинацией магазина и библиотеки с выдачей книг на дом. Забывчивым читателям, не возвращавшим книгу вовремя, Сильвия посылала по почте карточку, на которой был изображен Шекспир, в негодовании рвущий на себе волосы.
Смокинг Сильвии вкупе с шерстяными коврами, стенами, задрапированными бежевой материей и античной мебелью очаровывали посетителей. Сильвия мечтала открыть над магазином кафе. Ей хотелось иметь место, где люди могли бы читать, беседовать, пить чай. Она хотела создать полностью домашнюю атмосферу.
Сначала в магазинчик заглядывали завсегдатаи салона Монье и любопытные французы. Постепенно сюда решительно устремилась целая плеяда великих писателей: Эрнест Хемингуэй, Анаис Нин, Генри Миллер, Бернард Шоу, Андре Жид, Поль Валери, эпическая Гертруда Стайн и многие другие.
Хемингуэй позже посвятил Сильвии рассказ «Праздник, который всегда с тобой». Он писал: «… лучше ильвии ко мне никто никогда не относился».В 1921-м магазин переехал поближе к салону Монье. В то же время, а точнее в 1922 г., Сильвия впервые напечатала роман Джойса «Улисс», запрещенный тогдашней цензурой. И сразу после публикации роман стал пользоваться успехом.
В 30-е годы магазин испытывал финансовые трудности и существовал только лишь благодаря поддержке друзей Сильвии.
В 1941 году во время фашистской оккупации магазин продолжал существовать, правда, недолго. У Сильвии возник конфликт с офицером-нацистом, который хотел купить книгу Джойса «Поминки по Финнегану». Книга оказалась в единственном экземпляре, и Сильвия отказалась ее продавать. Взбешенный немец ушел, как водится, пригрозив, что он всем покажет и лавочку прикроют.
Не теряя времени, Сильвия собрала друзей, которые вынесли все книги и даже закрасили вывеску. Когда офицер вернулся с подмогой, никакого магазина они уже не обнаружили. «Шекспир и Ко» растворился вместе с хозяйкой.
Что было дальше – так и непонятно: где-то пишется, что американка всю войну пряталась, а Википедия пишет, что строптивая издательница на несколько месяцев оказалась в лагере Виттель, затем вернулась в Париж, но c магазином распрощалась. Одно известно точно – Сильвия осталась жива и прожила долгую жизнь.
На этом история, как мы понимаем, не закончилась. В 1951 г. внук Уолта Уитмена, Джордж Уитмен, американец по происхождению, подхватил упавшее знамя «Шекспир и Ко» и открыл небольшой книжный магазинчик, назвав его «Мистраль». Он собирал книги по крупицам – на рынках, у частных лиц, купил библиотеку Симоны де Бовуар после ее смерти и в итоге собрал замечательную коллекцию старинных, редких книг.
Сначала магазин занимал только один этаж, но со временем Джордж увеличил площадь за счет двух верхних этажей.
В 1964 г. Сильвия Бич разрешила ему использовать имя своего магазина и «Мистраль» был торжественно переименован в «Шекспир и Ко». Восстановив старое название, Джордж продолжил традицию Сильвии помогать неизвестным писателям. В магазине он расставил кресла и диваны, чтобы молодые талантливые, но нуждающиеся прозаики могли работать и даже ночевать там. Уютный магазинчик стал главным местом встреч творческой интеллигенции 60-70 гг. Позже Уитмен передал свое детище дочери, по имени, кстати, Сильвия. А Сильвия Бич в 1959 опубликовала мемуарную книгу «Шекспир и Компания», переведенную впоследствии на многие языки.
Рядом с входом в магазин можно прочесть написанный мелом манифест (сокращенно и за точность перевода не ручаюсь):
«Некоторые люди называют меня Дон-Кихотом, потому что моя голова до сих пор в облаках и я воспринимаю всех ангелами в раю. Вместо того, чтобы быть добропорядочным торговцем книгами, я похож на прибежище разочарованного писателя, в котором комнаты как главы в романе.
Толстой и Достоевский для меня более реальны, чем соседи. И ещё более странно то, что до моего рождения Достоевский написал «Идиот» – историю моей жизни. С тех пор, как я прочитал её, я ищу девушку, которую зовут Настасья Филипповна…

Сто лет назад моя книжная лавка была винным магазином. А в 1600 году весь дом был монастырём, называвшимся «Дом Мастера». В Средние Века в каждом монастыре был монах-фонарщик, чьей обязанностью было зажигать лампы с наступлением сумерек. Я делал это пятьдесят лет. Теперь черёд моей дочери. Д. Уитмен»
Да, над входом так и написано: будьте вежливы с незнакомцами, любой из них может оказаться ангелом.Творческие люди и сейчас имеют право остановиться здесь с условием, что будут работать не менее часа в день. И конечно, можно читать сколько влезет и при этом любоваться из окна видом на Нотр-Дам. Представьте, как здорово: небольшая уютная каморка под лестницей, с креслом и столиком, настольная лампа – и ты сидишь, культурно листаешь книги, делаешь выписки, работаешь и вовсю отдыхаешь.
На третьем этаже стоит застеленная кровать, заваленная книгами. У меня точно такая же. В общем, в магазине царит абсолютно домашняя атмосфера. Люди сидят (и даже лежат) плечо к плечу и тихо и задумчиво листают книги.
Двери «Шекспира и Ко» открыты с 12 до 24 ч. Так что если какого туриста вдруг посетит муза и он решит остановиться там на ночь, пишущие машинки и укромные уголки «Шекспира и Ко» – к его услугам, никто не прогонит. Пока вы здесь, берите и читайте, сколько хотите – гласит девиз магазина. Здорово, да?»
http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-36825/

Ilda

Ilda

Вечер плавно вёл Париж навстречу ночи. Весёлый гомон становился всё тише, только у Святого Михаила народ ещё шебуршился, но под таинственные мелодии перуанцев постепенно и здесь воцарилась тишина. Публика предпочла заменить променад вдоль набережной Сены на посиделки и душевные беседы за столиками ресторанчиков. Бульмиш был непривычно малолюден и чем дальше от реки, тем пустынней становились улочки Латинского квартала. Сорбонна, Пантеон, церковь Сент-Этьен-дю-Мон – их силуэты, словно призраки, возникали перед нами в сумеречной темноте. Один за другим гасли огни в окнах домов. Надышавшись вечерним Парижем, с картой в руках мы брели от одного фонаря к другому, пытаясь понять где ближайшее метро. Естественно, свернули не туда. Прочитали название улицы не так, обрадовались появлению живой души – девушки-парижанки, что не говорила по-английски, но от всей души старавшейся направит нас на путь истинный. Доверившись Елене, она же филолог, пусть ищет сходство в английских и французских «лево-право». Я твёрдо верила, что скоро мы окажемся у себя в отеле, уставшие, но планирующие новые парижские бродилки, «колеблемые, но непотопляемые» как и сам Париж.

Ilda

Ilda

Ilda

И снова день, и снова солнце и мы отправляемся на новое свидание с Парижем. Свидание перед расставанием наполнено яркими красками и эмоциями. Успеть всё, не успеть ничего – ведь это Париж!

Ilda

Романтичные и отважные мушкетёры, хитрые и коварные(все как один) кардиналы, беспутные короли и их бесчисленные родственники – Пале Рояль как идея, как свидетель эпохи, как точка пересечения времён и судеб. Чёрно-белые колонны Бурена просто идеальны для философских размышлений, а впрочем, и для игры в прятки тоже неплохи

.

Ilda

«Каждая парижанка, пусть даже она воспитывалась в монастыре, хоть раз, хоть по секрету, но обязательно слышала кое-что о Пале-Рояле. Считалось, будто это дурное место и порядочной женщине подобает ходить туда только днем, притом со вполне определенной целью: например, за покупками. С утра обывательницы и кухарки из знатных домов встречались в лавках известных торговцев съестным: у Ирмана, большого специалиста по колбасам, трюфелям, омарам, ликерам и уксусам; у Шеве, мэтра потрошеной и непотрошеной птицы и даров моря; и наконец, у Корселе, в самом лучшем магазине знаменитых галерей, где продавалось все, что душе угодно, от страсбургских или тулузских печеночных паштетов, руанской телятины, языков из Труа до итальянских болонских колбас, сосисок из Реймса и Арля, гамбургской копченой говядины, ажанского чернослива, клермонского абрикосового джема и орманскогоайвового варенья. В общем, там можно было найти все гастрономические чудеса Франции и Европы. В галереях было полно и других магазинов, привлекавших толпы людей: швейные мастерские, магазинчики модисток, портных, шляпников; здесь торговали кружевами, перчатками и корсетами, были и ювелирные лавки, и цветочники, и везде толпились красивые женщины, дамы всех сортов и мужчины всех рангов.
Но это был дневной Пале-Рояль. Тот, куда Фелисия привела подругу, тоже был многолюден, но совсем иначе: наступал час шикарных ресторанов, игровых залов, притонов, кафе и публичных женщин»

Время, этот неутомимый зодчий, что умело манипулирует людьми и перестраивает города не обошло своим вниманием и Пале Рояль, превратив роскошный кардинальский дворец в место публичное и общедоступное.

Ilda

Став однажды одним из самых привлекательных для праздной публики местом, Пале-Рояль, словно магнит, притянул к себе поближе и другие развлечения – Комедии Франсез, Опера, национальная библиотека. Рядом с дорогими ресторациями одно за другим открывались кафе попроще. Господин Мольер, этот остроумный гений, был назначен его величеством Время присматривать за весёлым прошлым парижской знати. Гуляя по улицам Парижа, мы лишь приоткрыли двери в ту эпоху.

Ilda

Ilda

Рю Риволи как полноводная река переполнена туристами и сувенирными лавочками, но нас она благополучно фактически без ощутимых финансовых потерь вынесла к Тюильри. Мы отправляемся на свидание с Моне и его нимфеям. На нашем пути высилось оно – Колесо и мы, естественно, не удержались, вспомнив детство снова любовались Парижем с высоты.

Ilda

Ilda

Серое небо, тихо падающий снег за окном - всё как всегда. но есть одно большое НО: каникулы! А значит можно сколько угодно смотреть в окно на снежинки, можно собственно из этих снежинок слепить снежок и запустить им в шуточной битве в друга и это заметьте при дневном свете, а не при надоевшей и жужжащей лампе в кабинете или тусклом уличном фонаре. Можно по-белому завидовать подруге отправившейся сегодня в новое путешествие, а можно предаться воспоминаниям и наконец-то закончить рассказ о летнем вояже

.

Благополучно спустившись на землю, по белому песку Тюильри между апельсиновыми деревьями шли мы с Еленой(наконец-то!) в Оранжери, к прохладе тёмных прудов Моне.

Пронизанная лунным светом,
На берегу большой реки
Задумчиво русалка разбирала
Кувшинок белые цветки.
Жемчужно-белые и с желтой серединой,
Прохладные и чистые от слез,
Вплетаются в русалочьи седины
И украшают лучше пышных роз.
Они не говорят о жаркой страсти,
Увенчивая старые пруды,
Людей хранят от всяческой напасти,
В чужих краях спасают от беды…

Автор: Кошечкина Анна

Ilda

У каждого свои взаимоотношения с импрессионистами (в частности) и искусством той эпохи (в целом), кто-то любит Сезанна, кого умиляет Модильяни или восхищает Ренуар. Поверьте, Париж – лучшее из мест, чтобы, как и они, 'impression. Ты дышишь воздухом этого пьянящего города и в какой-то момент понимаешь, что не надо искать философские истины в изгибах Сены и острых шпилях соборов, что есть только этот день и Ты, здесь и сейчас.

Ilda

Абсолютно логично было бы продолжить свидание с импрессионистами в Орсе, тем более что на руках комбинированный билет, дающий право без очереди попасть туда. Но Париж, есть Париж – переверни всё с ног на голову и всё равно получишь результат, причём весьма логичный. Ведь согласитесь классическую музыку принято слушать камерном зале, а ведь можно и в уличном переходе насладиться игрой целого оркестра. Так и с парижскими музеями у нас получилось. Мы не попали в музеи во вторник и в среду, так есть же четверг и что весьма логично он именно сегодня

. Так ведь в четверг Орсе работает чуть ли не до десяти вечера., а это значит, что мы сначала окунёмся в средневековье и лишь потом воздадим должное девятнадцатому и двадцатому векам. Итак, да здравствует Клюни! Чем ближе мы к нему подбирались, тем активней нас соблазняли многочисленные уличные кафе и ресторанчики. Женщины существа слабые, долго сопротивляться мы не смогли и, в конце концов, нужно было реабилитировать в своих глазах французскую кухню :beer:

. Заказанные салаты не подкачали, а вот омлет…да бог с ним, всё равно приятно посидели. Взгляд на часы, осознание скоротечности времени и лёгкая пробежка к музею.

Ilda

Сочувствующий взгляд билетёра, шутка на тему «экспресс-тура» - ещё бы целую эпоху за 45 минут прожить, - и вот мы уже в залах бывшего отеля для монахов. Скажу честно – для меня после Лувра это самый лучший музей Парижа! В полутёмных залах сокровища средневековья ещё таинственней, ещё красивей, граница времён стирается под готическими сводами. Никакой информации на русском языке не обнаружилось – ни буклета, ни аудиогида, так что каждый поворот, каждый новый зал обещали встречу с неожиданностью, так как уловить некую организационную константу не удалось, кроме одной Идеи – гостю должно быть интересно и уютно.
Маленькое «Ой!» из серии и «на старуху бывает проруха»: ещё в Оранжери обнаружила, что фотик мой держится из последних сил, а запасной аккумулятор спокойно так лежит в номере отеля. Еленой (настоящий друг :friends:

!) был вручён её фотоаппарат, так что внутренне равновесие моё уж было пошатнувшееся, было восстановлено.

Ilda

Ilda

Ilda

«Эстетика увядания», «между прошлым и будущим» - всё это неоднократно сказано о Клюни. Увядание – нет, не соглашусь, ну не могу я соотнести это слово с яркостью старинных витражей, с мягкой пластикой мраморных и деревянных скульптур.

Ilda

Самый тёмный зал, самый таинственный и здесь действительно главная драгоценность музея – мерцающий серебром сказочный единорог и дама, приручающая его. Первый порыв – быстрей сфотографировать, а потом насколько возможно в нашей ситуации спокойно рассмотреть все шесть шпалер.
Как и в большинстве произведений искусства средневековья, в этих шпалерах зашифровано церковное послание совсем неочевидное нам, мы лишь восхищаемся работой ушедших в небытие мастеров. Но понять то хочется в чём суть сюжета? Спасибо, есть добрые люди

, не оставили в неведении.

Серия шпалер «The Lady with the Unicorn». Музей Клюни, Париж

Шпалеры «Дама с единорогом» были вытканы около 1500 года и являются жемчужиной Национального музея Средневековья, более известного как Музей Клюни.
Относительно содержания серии принято считать, что пять из шести композиций являются аллегориями пяти чувств — зрения, слуха, вкуса, обоняния и осязания.
Вкус.
Дама берет с блюда, которое держит служанка сладости, чтобы предложить единорогу. Она приманивает его. Особое внимание стоит обратить на обезьянку: Среди ранних европейских миниатюр (XV в.) известен сюжет сотворения богом животных. Все звери обычно расположены по левую сторону от господа. Причем первым всегда изображался мифический единорог — любимец всевышнего, который держит это стройное благостное животное за рог (единорог олицетворял Христа, а его рог — крест, жертвенную смерть спасителя). Далее стоят (слева же) другие животные. И только одна обезьяна находится справа от бога. При этом единорог и обезьяна пространственно размещены на одном плане, олицетворяя, таким образом, антагонизм сил добра и зла...

Обоняние.
Дама плетет венок из цветов. Проведите ассоциации с лилиями на картинах с сюжетом «Благовещение» и вам все станет ясно. Обратив внимание на корзину, мы видим, что обезьяна уже запустила лапу в чистые цветы. Единорог уже спокоен, но все еще находится на некотором расстоянии от дамы.

Зрение.
На данной шпалере мы видим укрощение единорога. Он блаженствует, и дама демонстрирует ему его совершенство. И при этом нежно обнимает. Две детали, которые меня удивили: уже нет обезьяны (грех искуплен?) и лев (держащий геральдический герб) отвернулся в другую сторону как бы оставив их наедине.

Осязание.
Дама идет вперед, держа в одной руке развивающийся стяг, в другой рог единорога. Здесь мы видим полное подчинение единорога воле девы. Если учесть, что единорог символизирует Христа, а согласно бистеарию дева отождествляется с церковью, то по аналогии можете додумать сами. Кстати, обезьяна сидит на цепи:)

Слух.
Леди играет на портативном органе, расположенном на столе. Лев и единорог окружают сцену, выступая качестве декоративных элементов по бокам органа.

A Mon Seul Désir
Название расшифровывается как «Мое главное желание». Если учесть что слово Désir переводится также как «влечение, стремление» то становится понятен смысл всего произведения: подчинение всех чувств, для достижения главного желания. Дама оставляет все земное (драгоценности) для того чтобы войти в шатер, который символизирует царствие небесное...

http://ornament-i-stil.livejournal.com/71443.html

НАШИ ПУТЕШЕСТВИЯ

Повторение пройденного (лето, ТТВ, Париж и компания)

Кто сейчас на конференции