НАШИ ПУТЕШЕСТВИЯ

Неаполь толком не видели, потому что программа дня помимо переезда включает еще Помпеи и Капри. Нормальные люди на каждую часть отводят по два-три дня. Но мы такую роскошь себе позволить не можем, поэтому что увидели то увидели.

Увидели интересный южный итальянский город. А значит, много солнца, много шума, много кораблей в порту и море! Смуглые итальянки в темных очках и модных сапогах, и ничего, что жара зашкаливает за тридцать. Я, похоже, единственная в босоножках, с белой кожей и без очков. Что ж, не угадала современные тенденции моды. Девчонки на мотороллерах обгоняют машины. Деловые вообще. Как сказал наш друг, который живет на севере Италии, «на юге люди работают меньше, чем мы, погода у них лучше, наркоты больше, поэтому они веселей и чаще занимаются любовью».

По Неаполю нас провели очень быстро. Верней, по его части. Пробежались по набережной Chiaia, полюбовались заливом, не здесь ли писал свою «Энеиду» Вергилий? Он был не только поэтом, но и чародеем, и есть такая легенда, согласно которой вся судьба Неаполя зависит от небольшого яйца, которое зарыто в амфоре под Кастель дель Ово (Castel dell’Ovo) и Кастель Нуово (Castel Nuovo), Вергилий сам его заколдовал и закопал, а потом были построены замки при Анжуйских королях. Пока яйцо цело, Неаполь будет стоять.

Хотя уже в 14 веке люди после страшной чумы люди засомневались и предположили, что оно повредилось, что и повлекло за собой голод и болезни, унесшие тысячи жизней. Замок напоминает какую-то оборонительную крепость или даже тюрьму, черный, окутанный страшными легендами. Какие-то духи там живут и по ночам обходят свои владения. Где-то здесь же жил римский полководец Лукулл, прославившийся не столько подвигами, сколько своим обжорством.

Все-таки удивительно, что в Италии, при всем ее невероятном количестве великолепных произведений искусства, роскошных храмов и соборов на один квадратный километр, тут же процветают все человеческие пороки, которые только можно представить. И как нигде в Италии, в Неаполе это особенно заметно. Контрабанда одежды, распространение наркотиков, грабежи, горы мусора, мафиозные разборки, тихий ужас.

После книги «Гоморра» Роберто Савиано о неаполитанской мафии было какое-то время вообще не по себе. Автор вырос в Неаполе и знает каждую улицу, но теперь вынужден скрываться, потому что за ту правду, которую он открыл в своей книге, мафия пообещала, что он не доживет и до Рождества этого года. Или того, уже не помню. В книге указаны фирменные магазины по всей Европе, включая Австрию, Швейцарию, Германию, Великобританию, Францию, Россию, в которых продаются подделки знаменитых брендов, сделанные подпольно китайцами, эмигрировавшими в Италию.

Сам город негласно поделен на районы, в которых заправляет каморра. В эту ядовитую паутину втягиваются даже дети, ребята от 12 до 17 лет, которых с малолетства учат продавать наркотики. Их крайне выгодно нанимать, потому что им платят меньше половины зарплаты взрослого, кроме того, дети редко содержат родителей, у них еще нет своей семьи, которую надо кормить, им необязательно вовремя выплачивать зарплату, более того они могут почти все свое время проводить на улице. Сначала мальчишки продают легкие наркотики, в основном, это гашиш. Со временем начинают продавать кокаин, часто им выдается мопед, в качестве поощрения и для удобства. Дети меньше привлекают внимание со стороны полиции, пронося таблетки в воздушных шариках к университетам, отелям, метро. Героин особой популярностью не пользуется, потому что, во-первых, дорогое производство и соответственно высокая цена, и во-вторых, кто на нем сидит долго не живет, а клиентская база должна быть стабильной и постоянной.

Когда видят, что мальчик созрел и ему можно доверять, ему поручают во владение целую улицу. За воскресенье тот может заработать 800-900 евро. Все мальчишки как один мечтают скопить денег и открыть свою собственную лавку или пиццерию и жениться непременно на модели. Но далеко не всем удается исполнить свою мечту. Всю страшную правду о мафии я уж не буду рассказывать.

Для нас, путешественников, очень часто подобные вещи остаются за кадром, и мы в поездке хотим видеть все только самое прекрасное, ведь негатива хватает на родине, и у нас такие всегда восторженные впечатления, как будто это рай. А на самом деле это такая же страна с кучей своих проблем. Но в целом итальянцы смотрят на жизнь оптимистично.

Наш друг, только заслышав, что мы едем в Неаполь, наотрез отказался, мы сначала хотели ехать с ним на поезде. Он еще не отошел от наших многочасовых прогулок по Риму, да и вообще понять не мог, зачем нам надо туда ехать, в другой город, за сотни километров. Ну, мы не стали настаивать, поехали с группой. Ничего ужасного с нами не случилось. Но может быть, это потому что мы не отставали от группы и это было днем??? В следующий раз пойдем гулять сами, а то ничего толком не увидели, за жизнью местных не понаблюдали. Такой пробел! Я считаю, что без этого все впечатления поверхностные, если нет погружения в местную среду. Тем более если гулять днем, то ничего плохого и не случится, нужно только присматривать за сумкой и фотоаппаратом и не находиться в местах скопления народа.

На центральнй площади Плебишито (piazza Plebiscito) нас встретила стая бродячих собак. С одной стороны площади расположен Королевский дворец и оперный театр, с другой – базилика Святого Франциска ди Паоло с колоннадой Бернини. Базилика была построена в знак торжества над наполеоновской Францией. Заглянули и в светлую Галерею Умберто I, на удачу постояли на своих знаках зодиака, Стрелец и Скорпион. Замечательно описывает Неаполь английский путешественник Г.Мортон, очень рекомендую почитать его книгу «От Рима до Сицилии. Прогулки по Южной Италии».

Схема в обе поездки была одинакова, перед экскурсией по Помпеям и Капри нас решили покормить. Конечно, за 14 евро Лукуллов пир и не обещали... но… нам предложили на выбор пиццу с грибами или морепродукты. Мы выбрали пиццу, но она оказалась не очень съедобной, и мы потом еще долго пытались дожевать ее в автобусе по пути в отель. Кто заказал морепродукты, тоже не очень обрадовались, потому что перед ними поставили большие блюда с листьями салата, на которых лежало несколько невразумительных козявок.

«До извержения, когда погибли Помпеи, никто и не думал, что Везувий – действующий вулкан. Ужасная гора шлака, которую мы видели перед собой, была тогда густым лесом, славившимся кабанами. Затем произошло извержение. С тех пор оно повторялось через неравные промежутки времени. Иногда случался длительный простой, как, например, с 1500 по 1631 год. Самым лучшим очевидцем извержения 79 года был Плиний Младший. Его дядя, Плиний Старший, адмирал флота при Мизене, погиб во время стихийного бедствия. 24 августа того года было, возможно, одним из тех жарких дней, когда невозможно охладить себя даже в море. Плиний жил со своей вдовой сестрой и ее сыном, Плинием Младшим. Мальчику было семнадцать лет. После прохладной ванны Плиний вернулся в библиотеку, чтобы прибавить что-то к ста шестидесяти томам своих заметок, ставших потом «Естественной историей».

Сестра попросила его оставить работу и выйти на улицу, посмотреть на повисшее над Везувием странное облако. Она сравнила облако с пальмой. Он попросил подать ему сандалии и вышел. Взглянув на облако, понял, что это – природный феномен, требующий расследования. Приказал подать себе небольшую галеру и перевезти через бухту. Когда он совсем собрался выходить, услышал жалобный крик о помощи. Кричала жена его друга, жившего в вилле у подножия горы. Она просила Плиния прислать корабль, так как спастись можно было только по морю. Адмирал решил организовать спасательную экспедицию и приказал собрать несколько кораблей.

Когда суда двинулись по направлению к Везувию, на палубы полетел пепел и посыпались обожженные черные камни. Хотя был день, над ними повисла черная туча, и стало темно, как ночью. Воздух сотрясали страшные взрывы, а море начало отступать, словно его втягивали в себя подводные воронки. Плиний приказал, чтобы галера подошла как можно ближе к Стабиям, где жил его друг Помпониан. В доме была страшная тревога. Ценности упаковали, и Помпониан готовился бежать. Плиний успокоил его, заставил слуг работать и уговорил повара приготовить обед. После ванны он уселся за стол вместе с хозяином и с удовольствием пообедал, затем спокойно отправился спать. Слышно было, как он храпит. Пока он спал, в коридор, ведущий в спальню, налетел горячий пепел. Плиния разбудили. Поняв, что опасность куда серьезнее, чем он представлял, Плиний решил, что им остается одно: попытаться пройти через падающие обломки к кораблям.

Полотняными лентами привязали к головам маленькие подушки, прикрыли салфетками рты и вышли из дома. Добравшись до берега, увидели, что море бушует и ни один корабль не сможет их забрать. Плиний был грузным мужчиной пятидесяти шести лет. Его утомили эти события, и он улегся на разостланное покрывало, но тут огонь и сернистый запах заставил всю компанию вскочить на ноги. Плиний тоже начал вставать, но вдруг упал замертво. Очевидно, надышался сернистыми парами. Далеко от них, в Риме, люди с недоумением заметили странное серое облако. Они не понимали, что это такое».
Плиний в письме другу описывает ситуацию, в которую попал он и его мать после извержения:
«Ты говоришь, что после письма о смерти моего дяди, которое я написал по твоей просьбе, тебе очень захотелось узнать, какие же страхи и бедствия претерпел я, оставшись в Мизене. Уже много дней ощущалось землетрясение, не очень страшное и для Кампании привычное, но в эту ночь оно настолько усилилось, что все, казалось, не только движется, но становится вверх дном. Дома вокруг трясет; на открытой узкой площадке очень страшно; вот-вот они рухнут. Решено, наконец, уходить из города; за нами идет толпа людей, потерявших голову и предпочитающих чужое решение своему; с перепугу это кажется разумным; нас давят и толкают в этом скопище уходящих. Выйдя за город, мы останавливаемся.
Сколько удивительного и сколько страшного мы пережили! Повозки, которым было приказано нас сопровождать, на совершенно ровном месте кидало в разные стороны; несмотря на подложенные камни, они не могли устоять на одном и том же месте. Мы видели, как море отходит назад; земля, сотрясаясь, как бы отталкивала его. Берег явно продвигался вперед; много морских животных застряло в сухом песке. С другой стороны черная страшная туча, которую прорывали в разных местах перебегающие огненные зигзаги; она разверзалась широкими полыхающими полосами, похожими на молнии, но большими.
Вскоре эта туча опускается к земле и накрывает море. Она опоясала и скрыла Капри, унесла из виду Мизенский мыс. Тогда мать просит, уговаривает, приказывает, чтобы я убежал: для юноши это возможно; она, отягощенная годами и болезнями, спокойно умрет, зная, что не была причиной моей смерти. Я ответил, что спасусь только вместе с ней; беру ее под руку и заставляю прибавить шагу. Она повинуется неохотно и упрекает себя за то, что задерживает меня.
Падает пепел, еще редкий. Я оглядываюсь назад: густой черный туман, потоком расстилающийся по земле, настигал нас. «Свернем в сторону, - говорю я, - пока видно, чтобы нас, если мы упадем на дороге, не раздавила идущая сзади толпа». Мы не успели оглянуться - вокруг наступила ночь, не похожая на безлунную или облачную: так темно бывает только в запертом помещении при потушенных огнях. Слышны были женские вопли, детский писк и крик мужчин; одни окликали родителей, другие детей или жен и старались узнать их по голосам. Одни оплакивали свою гибель, другие гибель близких; некоторые в страхе перед смертью молили о смерти; многие воздевали руки к богам; Немного посветлело, но это был не рассвет, а отблеск приближавшегося огня. Огонь остановился вдали; опять темнота, опять пепел, густой и тяжелый. Мы все время вставали и стряхивали его; иначе нас засыпало бы и раздавило под его тяжестью.
Туман стал рассеиваться, расходясь как бы дымным облаком; наступил настоящий день и даже блеснуло солнце, но такое бледное, какое бывает при затмении. Глазам все еще дрожавших людей все предстало в измененном виде; все, словно снегом, было засыпано толстым слоем пепла…»
Как показали раскопки под Помпеями, Везувий выбрасывал сначала небольшие куски пемзы, величиной от горошины до грецкого ореха; камни диаметром в 30 см и больше попадались реже; вслед за камнями стал падать пепел. Суда должны были идти сквозь дождь камней и пепла. Отмель возникла в результате сейсмического подъема дна. Сегодня на плодородной земле, когда-то устланной пеплом, разбиты роскошные виноградники. Последнее извержение вулкана было зафиксировано в 1944 году, и сейчас он стоит, приводя в трепет своей молчаливой суровостью, и кто знает, когда вновь задрожит под ним земля.